Символ и бессознательное

Мелани Кляйн. Детский психоанализ.– М.: Институт общегуманитарных исследований, 2010. – 160 с.

Ученик Витгенштейна Норман Малкольм в книге «Состояние сна» говорит о том, что само сновидение не может быть объектом никакого анализа, он критикует психоаналитиков – толкователей сновидений – и говорит, что объектом анализа может быть только свидетельство о сновидении, и формулирует остроумную максиму: «Если бы люди не рассказывали друг другу снов, понятие сновидения не сформировалось бы».

Что же это означает? То ли, что надо просто развести семиотическое и психоаналитическое употребление концепта «символ»? По нашему мнению, дело обстоит сложнее. Мелани Кляйн в статье «Значение формирования символа в развитии Эго» употребляет слово «символ» в психоаналитическом контексте; однако посмотрим, говорит ли она о символах бессознательного. В этой статье она анализирует случай ранней шизофрении четырехлетнего мальчика Дика, который был сильно задержан в своем развитии, он едва умел говорить: «В основном он просто издавал бессмысленные звуки, то и дело что-то выкрикивая. Когда он говорил, он обычно неверно использовал свой небогатый словарный запас, <┘> иногда он повторял слова верно, но повторял их непрерывно, как заведенный, до тех пор, пока всем вокруг не становилось от этого худо».

Далее Мелани Кляйн пишет: «Из анализа Дика я поняла, что причиной необычного торможения развития было неудачное прохождение тех первых стадий, о которых я говорила в начале статьи. У Дика была полная и, по-видимому, конституциональная неспособность Эго переносить тревогу. <┘> Эго перестало развивать фантазийную жизнь и устанавливать отношения с реальностью. Едва начавшись, формирование символа у этого ребенка застопорилось».

Но что понимает Мелани Кляйн под символом? «Двери и замки символизировали вход и выход из ее (матери. – В.Р.) тела, тогда как дверные ручки символизировали отцовский и собственный пенис. Таким образом, страх перед тем, что с ним будет сделано (в частности, отцовским пенисом) после того, как он проникнет в материнское тело, остановил формирование символа. <┘> Поскольку в его психике отсутствовало эмоциональное или символическое отношение к ним (объектам. – В.Р.), то все его случайные действия с объектами не были окрашены фантазией и потому их нельзя рассматривать как символическую интерпретацию. Отсутствие у него интереса к окружению и трудности в установлении контакта с его психикой являлись исключительно результатом отсутствия символического отношения к вещам».

Это не Анна Ахматова. Это Мелани Кляйн. Иллюстрация из книги Мелани Кляйн и др. Развитие в психоанализе. М., 2001.

О какого рода символике говорит Мелани Кляйн? Что представляет ее игровая техника? Например, маленький мальчик в игровой комнате играет на полу, а аналитик за ним наблюдает. Мальчик возит по полу игрушечный корабль, потом подвозит к нему маленькую лодку. Тогда аналитик говорит ему: «Это твоя мама входит в тело твоего папы» и т.п. Таким образом, речь идет о вполне семиотически определенной сфере символического. В дальнейшем Мелани Кляйн вывела этого мальчика из его состояния, он стал нормально говорить, и, как она пишет, символическая сфера его стала богаче.

Мы видим, что и в психоанализе возможно корректное семиотическое употребление слов «символ» и «символическое».