Крестный ход или вечерний променад?

Великое изобретение – телевидение! Если бы не ящик с голубым экраном, только счастливчики, получившие приглашение, могли бы рассказать, что происходит во время пасхальных богослужений в храме Христа Спасителя. Как пел хор, что говорил Патриарх, как держали свечи президент и премьер-министр, кто за кем стоял. А телекамера делает праздник ближе. Настолько ближе, что фактически предлагает телезрителю настоящую анатомию этого самого праздника.

Телетрансляции пасхальных богослужений из храма Христа Спасителя чем-то напоминают репортажи с футбольных матчей: на экране люди заняты какой-то рутинной, порой тяжелой работой, а комментатор пытается придать происходящему форму события. Или форму праздника. На экране группа людей совершает неспешный вечерний променад, мэр Москвы Юрий Лужков ведет вполне будничную беседу с Патриархом Московским и всея Руси Алексием II (интересно, о чем?). При этом в руках у московского мэра погасла свеча. А может, если бы не отвлекся на разговор, донес бы «свет Христов» до храма...

О празднике напоминают лишь свечи, хоругви, литургические облачения духовенства и сосредоточенные лица монахинь. И голос за кадром, повествующий о «торжественности крестного хода».

В Русской Православной Церкви (РПЦ) в последние годы нередко говорят о «коммерциализации» и «обмирщении» духа главных христианских праздников, будь то Рождество или Пасха. Однако обмирщение и коммерциализация – это не только пасхальные открытки, рассылаемые по электронной почте, или куличи с экзотической начинкой за 600–700 рублей на прилавках магазинов. Это и постные продукты с «визой» (благословением) Патриарха. Это и крестный ход, скорее напоминающий представление-хеппенинг, в которое «актеры»-священнослужители вовлекают «зрителей»-мирян, чем мистериальное действо, требующее исключительной серьезности и молитвенной сосредоточенности. Религия «понарошку» – это уже не религия. А крестный ход – это все-таки не прогулки по вечерней Москве, а часть пасхального богослужения, во время которого все, как священнослужители, так и миряне, поют пасхальный тропарь: «Воскресение Твое, Христе Спасе, Ангели поют на небесех...»

Всю Страстную неделю пассажиров, поднимавшихся и спускавшихся по эскалаторам в Московском метрополитене, выводил из состояния задумчивости льющийся из динамиков бодрый голос: «В субботу, в 15.00, смотрите на «НТВ» трансляцию схождения Благодатного огня из Иерусалима!» А ведущий субботнего шоу «Минута славы» на Первом канале Гарик Мартиросян за полчаса до полуночи 7 апреля возгласил, поглядывая для верности в бумажку: «А сразу после нашей программы – прямая трансляция пасхального богослужения из храма Христа Спасителя!» Обычно так анонсируют свежие голливудские блокбастеры, которые телеканалы запускают в прайм-тайм после вечерних выпусков новостей. Сегодня даже празднование события, в котором, по сути, заключен смысл христианства, не обходится без современной, громкой и в чем-то агрессивной рекламы.

Алексий II, обращаясь к телезрителям в преддверии крестного хода, сообщил, что «Воскресение Христово уже отпраздновали на Дальнем Востоке и в Сибири». Как если бы Новый год «шагал по стране»! На глазах у простого россиянина, прильнувшего к экрану, происходит любопытный лексический синтез: вполне мирские поздравительные формулы переползают в язык иерархов Церкви. Налицо абсурд! Представьте себе, что житель Владивостока звонит в Москву и поздравляет родственников: «Христос воскресе!» А в ответ слышит: «А мы еще ждем!» Зачем вспоминать о часовых поясах, когда речь идет о воскресении Христа?! Состоявшемся однажды и уже на века!

По окончании трансляции из храма Христа Спасителя всегда задаешься вопросом: а на кого они рассчитаны? На «колеблющихся в вере», которым нужно показать, как дивно и красиво праздничное богослужение? Тогда это выстрел «в молоко»: скучающие лица чиновников со свечами, толчея прихожан в храме и толпа, двигающаяся вокруг церкви по продуваемой всеми ветрами площадке, скорее отпугнут «колеблющихся», чем привлекут. Праздничные телетрансляции – тот случай, когда установка РПЦ на использование современных средств массовой коммуникации для христианской проповеди просто не работает. Это не благовестие. Скорее – антипроповедь.