Понятные нам лондонцы – доктор Ватсон и Шерлок Холмс. Иллюстрацияиз книги Артура Конан Дойля «Воспоминания Шерлока Холмса».1894. Издательство Джорджа Ньюнса
Кирилл Кобрин. Шерлок Холмс и рождение современности: Деньги, девушки, денди Викторианской эпохи. – СПб.: Издательство Ивана Лимбаха, 2015. – 184 с.
Что-то все-таки необычное есть в этом Лондоне. Что-то заставляющее людей, ни разу там не бывавших, грезить этим городом, читать о нем, петь и даже писать, а уже единожды побывавших – стремиться возвращаться туда снова и снова. Взять хотя бы певцов. Они, как лакмусовая бумажка, отражают общее настроение. Нет ничего удивительного в том, что москвичи поют о Москве, а петербуржцы – о Питере. Группа «Дюна» вполне обоснованно поет о Долгопрудном. А недавно я услышал песню про Красногорск. Таких песен много. Каждый любит родной город. Но вот много песен о чужих и далеких городах? Есть несколько песен про Париж. Есть что-то там про Акапулько и Парамарибо. Помнится, была песня про ночной Белград… Но вот про Лондон моментально приходит на память сразу несколько композиций. «Гуд бай!» ему говорила группа «Кар-мен». Обещает вернуться, поскольку «себя оставил здесь», Александр Кутиков. Его небо приснилось Земфире. А Григорий Лепс и Тимати так вообще пообещали уехать жить в Лондон, но, кажется, не уехали…
Откуда у россиян такая англомания? Для многих увлечение Лондоном началось с чтения рассказов и повестей о приключениях двух друзей с Бейкер-стрит, частного сыщика Шерлока Холмса и доктора Джона Ватсона, со знаменитого восьмитомника Артура Конан Дойля в серии «Библиотека «Огонька». С него началось увлечение историей Викторианской Англии и у Кирилла Кобрина. «Это было в мае 1973-го. До конца учебного года – сущий пустяк, в школу приходилось таскаться ради одного-двух уроков, в классах и коридорах уже что-то мыли серыми тряпками, источающими тоскливую затхлую вонь, зато окна открыты…» – так начинает один автор свой очерк о рассказе «Обряд дома Месгрейвов». И чуть ниже читаем: «Валялся на кровати, поглощал взятые напрокат у родителей одноклассника том за томом Майн Рида, Фенимора Купера, Жюля Верна, Александра Дюма. И прежде всего Конан Дойля». Вот только описывая цвет этих, не побоюсь этого слова, культовых томиков, Кобрин ошибается. Он пишет, что те были черными с геометрическими фигурами желтого цвета… Они были вытеснены золотом! Просто ему, вероятно, попалась настолько зачитанная книга, что позолота сошла… И это тоже яркая примета того времени, тех книг.
![]() |
Буржуа Брантон из рассказа
«Обряд дома Месгрейвов» гибнет за отжившее прошлое аристократии. Иллюстрация из книги Артура Конан Дойля «Воспоминания Шерлока Холмса». 1894. Издательство Джорджа Ньюнса |
Кирилл Кобрин не просто предается трогательным воспоминаниям, он без лишней энигматичности вводит классический текст Конан Дойля в контекст современности истории. Он выстраивает сложную и прихотливо переплетенную систему, в которой находится место и любимым книгам детства, и историческим знаниям, и приметам советской действительности тех времен, когда наше поколение знакомилось с Шерлоком Холмсом. «Текст, который я читал одним из майских деньков эпохи строительства БАМа и записи альбома Led Zeppelin «Houses of the Holy», современным не выглядел, но – несмотря на советский асфальтоукладчик, прокатившийся по нескольким поколениям, включая и мое, – не казался и совершенно чужим». В предисловии автор пишет: «Особенность холмсовского мира еще и в том, что, будучи совершенно чужим советскому миру середины 1970-х, он странным образом оказался… не то чтобы похож, нет, он был узнаваем… Получается, что юный советский читатель имел все шансы войти в этот мир и стать своим – несмотря на то, что он совершенный чужак, потомок случайно выживших в кровавой бане людей. Мир, к которому этот ребенок принадлежал, позднесоветский мир, был в какой-то мере похож на Викторианскую эпоху – иллюзорной устойчивостью, инерцией, ханжеством, надежной рутиной». Так и хочется обратить его внимание на то, что в свете всего этого не удивительно, что одной из самых удачных экранизаций российского телевидения, да, пожалуй, и всего кинематографа, стала именно «холмсиана» Масленникова. И не случайно советские Холмс и Ватсон были приняты и одобрены самими англичанами.
Но главная тема книги не в этом. Кирилл Кобрин видит в викторианской Англии, в Англии Шерлока Холмса зачатки всех самых заметных и значительных явлений современного мира. И он остроумно описывает их, иллюстрируя произведениями Конан Дойля. «Холмсиана дает нам один из универсальных ключей к эпохе, которую на русском языке называют историей Нового и Новейшего времени, а на английском – modernity, Modern Times». И ниже: «…сегодня мы живем в том же самом мире, что и Холмс с Ватсоном».
![]() |
Есть в этом Лондоне
что-то необычное. Фото Андрея Щербака-Жукова |
Так, в повести «Собака Баскервилей» автор видит иронический конфликт «антиквариев» и фундаментальных ученых. Тут Холмс выступает не только как сыщик-аналитик, он здесь – научный позитивист. В этой же повести, а также в вышеупомянутом очерке о рассказе «Обряд дома Месгрейвов» великий сыщик вообще, по мнению автора, выступает в роли археолога. Ведь он не просто проводит расследование, но и делает археологическую находку: обнаруживает корону Карла I, которая во время смуты была отдана на хранение этому самому дому Месгрейвов. В этом же рассказе Кобрин видит и еще один характерный для Викторианской эпохи конфликт. Конфликт, несущий в себе зерно современного мира. Месгрейвы – древний аристократический род, с историей и семейными легендами. Но, увы, без настоящего. Они уже давно не понимают смысла обряда, который когда-то помогал сохранить реликвию. Обряд для них абсурден, как для нас стихи Даниила Хармса. Но их дворецкий Брантон, разночинец, буржуа, понимает, что все не так просто, и надеется обнаружить древние сокровища. Находит их, но погибает. А Шерлок Холмс, также далекий от родовитых домов, повторяет путь Брантона и находит его труп, а заодно и корону Карла I. Вот она, примета времени: из древних аристократических родов уходит сила, тетерь она у класса буржуа. Этот мир утвердился в Викторианскую эпоху, и в этом мире мы живем сейчас. И понять его жителю постсоветского пространства, по мнению автора книги, проще всего по рассказам и повестям о Шерлоке Холмсе…
![]() |
Памятник на Бейкер-стрит всегда
привлекает внимание туристов. Фото Александра Гриценко |
А как смешно автор пишет о денди! А как здорово сравнивает короля Богемии (несуществующего государства!) с «Фредди Меркьюри из группы «Королева»! А как удачно сравнивает политическую подоплеку рассказа «Второе письмо» с политикой «эпохи легендарных алмазных подвесок, Анны Австрийской и герцога Бэкингемского…
Так и тянется бесконечная нить между «Тремя мушкетерами», «Приключениями Шерлока Холмса и доктора Ватсона» – с одной стороны, в мифологическую древность платоновских идей, а с другой – через наше постсоветское детство в нашу современность… Ну, скажем, к другому герою приключенческих историй, к Индиане Джонсу.
Ведь и Шерлок Холмс тоже был археологом.