В госструктурах на региональном и федеральном уровнях ожидают оптимизации бюджетов. Это может быть как отказ от индексации зарплат и выплат премий, так и сокращение сотрудников. Изменения должны коснуться и силовых ведомств, там ждут сокращений аппарата в пределах от 10 до 30%.
Подобного рода оптимизация может происходить по идейным причинам. Так бывает, когда власть, руководствуясь собственными убеждениями, реализует либеральную программу. Она предполагает минимализацию государственных расходов и вытеснение людей в частный сектор, его стимулирование.
Усиление независимости от государства приводит к тому, что взгляды таких людей трансформируются – частично или довольно существенно. Меняется структура их потребления, появляется запрос на дополнительное знание или образование, а условия труда, собственность, возможность самореализации и гражданские права в ценностном плане обретают для них дополнительный вес. Это потенциальный электорат либеральных политических партий.
Российская власть не имеет подобных убеждений и не проводила такой политики оптимизации госрасходов в годы, когда это было возможно. Нынешнее сокращение издержек является не идейным, а вынужденным и обусловлено состоянием экономики. Люди будут вытесняться из государственного сектора, но их переход в частный сектор в нынешних условиях затруднен. Частные предприятия тоже обеспокоены оптимизацией издержек, причем в большей степени, нежели госструктуры. Крайне осложнен доступ к кредитам, следовательно, нет и возможности для того, чтобы начать собственное дело.
Моделью успешного человека в России в последнее десятилетие служил не бизнесмен, а чиновник или сотрудник госкорпорации. В новых условиях доступ к престижным профессиям ограничивается, а объем государственных гарантий сокращается. Оказавшиеся на обочине люди не становятся либеральным электоратом – для этого нет никаких предпосылок. Вместе с тем они перестают быть лояльными действующей власти. Их запрос – это запрос на государство, которое может позволить себе гарантии и расходы как минимум на прежнем уровне. Нынешняя власть сделать этого не может.
Следовательно, адресатом запроса становится любая политическая сила, во-первых, явно декларирующая левую ориентацию и, во-вторых, бескомпромиссная и радикальная – под стать настроениям тех, кто только что попрощался с привычным образом жизни и намерен как можно скорее его вернуть.
Политическая стратегия правящей элиты в нулевые и в начале 10-х сводилась к тому, что власть маргинализирует и всячески ослабляет либеральные партии, а повестку дня левых берет на вооружение, исключая экстравагантность (от сталинизма до приема в пионеры) и подкрепляя программу наличными ресурсами. Тем самым она лишает либералов фактической возможности конкурировать с ней в политическом пространстве, а у левых отбирает козыри.
Переигрывать либералов на их поле можно до тех пор, пока работают стимулы для малого и среднего бизнеса, а налоги не повышаются. Переигрывать левых можно до тех пор, пока у государства есть деньги на социальные расходы и гарантии при растущих запросах населения. Возможности власти покупать лояльность граждан небезграничны, поэтому ставка на второй вариант кажется более рискованной и ошибочной. Однако именно она была сделана.
Сейчас выталкивание людей из госсектора в никуда угрожает и либералам, и действующей власти. Первым – потому что предлагаемая ими модель некомфортна для людей, привыкших к господдержке. Вторым – потому что они не справились с задачей, причем в глазах радикально настроенных граждан не справились не только и не столько из-за некомпетентности, сколько из-за злонамеренности и воровства.
Екатерина Трифонова 
